jouir: (Default)
У меня остались последние часы в Праге и крошечная вечерняя надежда войти в контакт с городом через одно место его жителей. Потому что музеи, прогулки и даже итальянские едальни – это все поверхность, верхушка айсберга, блестки для туриста. И плох тот путешественник, что не хочет преодолеть в себе гостя и вонзиться в самый корень заграничного естества.

День на кануне отлета не испортят даже своевременно севшие батарейки для фотокамеры. Так даже лучше – буду живописать языком и ногтями: вот передо мной несвежая пара с любого континента кроме Африки. Они меланхолично жуют чахлый кофешный бутерброд с помидором и неотрывно смотрят в окно: веселые дети от 6ти до 35ти сидят на бордюре, щурясь цветными трусами и прихорашиваясь в зеркальное стекло.

Мармелад... )
jouir: (Default)
Не успел я разочароваться в спонтанных блужданиях, как знакомая станция метро выбросила на совершенно чужую улицу, и там, посреди муравейника из итальянских бабушек, обнаружилась река Влтава. Я искал ее вчера по карте и нашел Ботанический сад, а сегодня само все как-то. Способ верный, карты к черту.

Гундеж и две картинки... )
jouir: (Default)
Гуляя по Праге, я постоянно нуждаюсь в небольших передышках. Это не физическая усталость, но мне необходимо время, чтобы переварить впечатления: их слишком много, и я чувствую зависимость от письменной речи – пока не выжму все в слова, ничего не понимаю. Такой, сам себе психоаналитик.

Накормили с утра кислым салатом с непредвиденным чесноком – весь смысл жизни до вечера похерен. Как можно верить в человечество после такого коварства…

Центр я уже исходил и запомнил. Надо бы на Карлов мост глянуть, но… Хочется как-то углубиться в жизнь нормальных пражских людей – без туризма. В гости зайти, принюхаться, посмотреть, как они в мятых тапках по дому шаркают.

Я всегда интересуюсь чужой жизнью, потому что своей у меня толком нет. Мелькаю, как призрак, в старом городе, заглядываю в окна, но вижу в них только размазанного себя.

Тсс... )
jouir: (Default)
Считается, что в Чехии много русских, но я слышал родную речь пока два-три раза: от тетки в газетной будке, на улице говорили по телефону и в кафе.

Суровая мадам стремительно приземлилась за мой столик, плюхнула кусок торта и недовольно принялась есть. Когда я спросил по-английски «Не мешаю ли?», махнула рукой в мою сторону и сообщила, что ничего не понимает. На лице красной лампочкой мигало: много вас тут всяких расселось. Думаю, она просто боролась с неловкостью...


Зато... )
jouir: (Default)
Перелет, в целом, нормальный. Если бы еще мне можно было есть их еду… Дома утром больше стакана кефира не влезло, а в следующий раз я перекусил пакетиком арахиса только вечером (от которого меня сразу стало тошнить). В общем, прилетел с дикой головной болью, не жрамши, в самую жару.

Ну и вот... )
jouir: (Default)
У меня сейчас маман приходит в себя после глазной операции: валяется на диванчике и честно пытается слушать аудиокнигу «Имя розы» Эко, мною рекомендованную. Ровно через пять минут она сладко засыпает, но вида не подает и вообще ни в чем не признается.

Так вот, сегодня я решил разнообразить культурную программу походом в Пушкинский музей, а там – Диор. Т.е. сначала длинная очередь в здание, потом в кассы, потом нам сказали, что билеты на всякое другое искусство этажом ниже, а тут – только Диор.
Давка, люди пыхтят, волнуются, трепещут. Какие-то находчивые девицы с коляской отдавили ноги всем: «Пропустите, мы с ребенком!», а потом «припарковали» фальшивого младенца в углу и понеслись в мир роскоши через три ступеньки.

Картинок не будет... )
jouir: (Default)
Я читаю совсем не так много, как можно подумать, глядя в мои мудрые красные глаза. Просто сила и истинное предназначение гуманитарного образования заключаются в том, чтобы часами рассуждать о неизвестных вещах, убедительно скрывая абсолютное незнание предмета. Но сегодня другой случай: [livejournal.com profile] __deadjournal__ напомнила про отличную книжку: короткую, емкую и неожиданную. Ее можно прочесть за вечер и вспоминать потом всю жизнь.

Кристофер – пятнадцатилетний аутист, он всегда пишет правду и только о том, что с ним происходит лично. Это неожиданно приятно.
Все началось с расследования убийства соседской собаки по кличке Веллингтон, а продолжилось внезапным путешествием во внешний мир, где застенчивому любителю математики встречаются разные люди, подозрительно похожие на нас.
Очень странно чувствовать на себе этот пристальный взгляд – изучающий и осторожный, словно смотрят сквозь растопыренные пальцы или сложенные трубочкой руки. Он с трудом понимает эмоции и не любит прикосновений, но ему приходится жить по чужим правилам, а иногда отстаивать свои.

Белый шум... )
jouir: (Default)
79.28 КБ

"От балерины ничего не остается"
Г.С. Уланова



Сходил.
На экскурсию чудом не попал: по телефону все напутали, а можно было записаться даже на день раньше. Думаю, к лучшему: информации много в Интернете, да и какая разница, кто подарил ей всех этих фарфоровых и стеклянных лебедей…
Я гулял по квартире практически один под редкие, но последовательные ремарки музейной смотрительницы. Она возникала, рассказывала о предметах и явлениях и снова исчезала в коридорах.

В полной тишине... )
jouir: (Default)
Мне все эти западнические празднования вроде Халуина или Дня Св.Валентина набили оскомину еще в ин.язе. Как же - сорвать несколько дней учебного года под предлогом погружения в языковую суету - это святое.

Традиционно каждая группа каждого курса выбирала делегатом ангела - как правило, общественно-активного деятеля, согласного бегать в балахоне с крылышками - собирать и разносить любовную почту. Желающих оказывалось много, ангелы толкались в коридорах, грозили обломать конкурентам крылья и то и дело врывались на занятия, чтобы сообщить радостную весть: «У нас уже шесть валентинок! И всего восемь на курсе, Yeah!»

Практической пользы от этой почты было мало: те, кто жил в общаге, и так участвовали в коллективно-личной жизни друг друга больше, чем хотелось их родителям. Да и остальные вполне могли договориться сами. Но повод был слишком удобным и неизбежным, как стрела Амура. На переменах транслировались песни Уитни Хьюстон о любви, в воздухе носились ошалелые лица.
Ну и вот... )
jouir: (Default)
***
32.75 КБ

Сейчас есть много способов порадовать ребенка на Новый год костюмом: купить готовый, собрать свой из магазинных заготовок и дождика или же убедить маленькое чудовище, что оно будет Гарри Поттер – самый обыкновенный мальчик, даже в очках (девочкам достаточно на полчаса оставить мамину косметичку). А в моем детстве все делалось из фантазии и подручных материалов.

Можно сказать, что декабрьские ёлки были конкурсом на самую сознательную маму. И моя - как раз такая: каждый Новый год она клалась всеми Мумми-Троллями, что больше НИКОГДА ничего мне шить не будет! Но я тоже имел свой талант…

Модель для сборки ---> )
jouir: (Default)
(подруга рассказала, все – быль)

***
В любом санатории есть «процедурный кабинет», отличающийся известной деликатностью поставленной задачи, а именно - очистить пациента от ненужных наслоений прошлой жизни, клистирная. Работа специфическая, не каждому по плечу и развивает в персонале особый философско-критический взгляд на мир, в котором случается всякое…

Вышло так, что в этот злополучный раз абонента обслуживала зав отделения, скажем, Александра Васильевна. Женщина, высокая, статная и как никто в санатории владевшая искусством шутки басом (это важно). К тому же, зав - большой начальник, особенная птица...

Участвовать в мелиорации пришел … некто Иванов. Разделся, почему-то полностью, хотя испытаниям должна была подвергнуться только задняя оскомина, улегся на кушетку и дал сигнал «готов!».

Старт прошел удачно, и Иванову было предложено на том остановиться. Однако по необъяснимым свыше причинам, пациент стал настаивать на продолжении банкета . Возможно, он был практикующим поклонником Генадия Малахова или просто человеком опытным и ненасытным. В условиях рыночных отношений пациент всегда прав, и ему не стали перечить, а просто добавили дозу. Потом еще немного и еще… И тут случилось страшное!
О, ужас... )

Шидда

Oct. 10th, 2010 04:20 pm
jouir: (Default)
В детстве у меня было много виниловых пластинок со сказками, а проигрыватель казался немного живым организмом – с этими его заеданиями и подпрыгиваниями иголки (интересно, поймет ли эти слова поколение мр3?). Сейчас ведь техника космическая, невообразимая – ведь как себе представить «терабайт»? А тогда - все на виду. Пластинки – огромные, пахучие, каждая в цветном картонном чехле, с дыркой посередке. Посадил такую на металлический столбик на вертушке, зацепил иголкой – заводи шарманку. Сначала слышен треск, потом фонит, жужжит моторчик – это все вступление. Шумы собираются в звуки, и наконец, из черного диска звучит голос…

Одной из любимых была ассирийская сказка «Шидда». Сразу гипнотизировал чехол: небольшая пластинка-блюдечко помещалась в землянично-красном конверте, где на фоне драпировки изображалась женщина – «как настоящая, только маленькая». Она задумчиво шла по столу портного, когда в подол ее платья случайно воткнули иголку – так Шидда стала видимой и теперь обязана служить своему господину и повелителю: -))
И вот... )
jouir: (Ловим-ловим)
Ходил вчера по зову [livejournal.com profile] aenghus_mac_og до театру - обогащаться вечным. О спектакле напишу позже, если созрею и не лень, а пока вот вспоминаю прежние закулисные впечатления.

Еще до того как пошел учиться в университеты и стал дипломированным специалистом, подрабатывал я в одной областной газете журналистом. Понятно, мозгов после школы почти не было, а только словарный запас, так что писал в основном «про культуру».
И вот пришла мне как-то блестящая, как тогда показалось, идея - рассказать о Народном театре N, которым в ту пору руководила мадам NN, широко известная беспредельно крутым нравом. Редактор Лиза сразу предупредила, что лучше не надо – здоровье дороже…
Но тут подвернулся случай: меня пригласили поучаствовать в телепроекте, я быстренько сбацал передачу про кунсткамеру (придумав выгнать посетителей и снимать в полутьме пустых залов под завывания Бьерк), и помогал остальным. А остальных черт понес как раз в Народный - прямиком в зубастую пасть мадам NN.
И говорит она вдруг человеческим голосом... )
jouir: (Default)
***

Есть слова, которые я очень не люблю, прямо-таки активная неприязнь, как будто не бестелесные звуки, а гнилое яблоко на тарелке.

Ну, вы, конечно, знаете, как не выносят в определенных кругах слово «кушать», а если не знаете, обязательно попробуйте спросить. Мутными потоками на вас польются фантазии на темы «лакейское выражение», «деревенский жаргон», «режет слух» и т.д. И хотя словари ничего не имеют против, в моей семье всегда говорили только «есть», без всяких гули-гули и прочих ням-нямов.

Но сегодня я бы хотел рассказать о другом монстре, терзавшим меня еще со времен гламура. И слово это – Парфюм. Особенно прекрасно во множественном числе, во фразах вроде: «А сколько у тебя парфюмов?» или «Какими парфюмами ты пользуешься?»

Мало того, что тема духов вообще достаточно деликатна, я бы даже сказал, малоприлична, и этикетом не одобряется, так еще и звучит сомнительно (больше повезло только англичанам).

Чтобы как-то обосновать раздражение, сначала я выдвинул хлипкую теорию о том, что слово явно французское и в оригинале звучит воздушшшно и душшисто «парфаn» (последний звук носовой, почти гласный), а все кальки уродливы и звуконелогичны. Английский «пёрфьюм» мою догадку только подтверждал...

Будучи человеком философского склада ума, я, конечно, не утруждался проверкой фактов, но они настигли меня самым неожиданным образом: в фильме Павла Лобкова «Роза».
Греки приносили жертвы богам, сжигая овец и прочие дары, прославляя их (как потом скажут римляне) «per fumum» - «посредством дыма». Позже, в костры и масляные лампы стали добавлять душистые лепестки роз, чтобы хоть как-то перебить сакральное зловоние. Так что в своей неприязни я был отчасти прав. Вероятно, мои капризные ушки уловили латинский душок и воспротивились: --)

Уж лучше тогда «благовония».

Тот самый фильм... )
jouir: (Default)

На страницах романа Андрея Дитцеля ([livejournal.com profile] andrreas "Кентавр vs Сатир", который я сейчас дочитываю, количество описываемых сексуальных связей упорно стремится к бесконечности. Такое столпотворение вызывает у меня ассоциации с метро и полное непонимание происходящего:-)

Для меня всегда мучительным искушением была невозможность проникнуть в другого человека полностью. Даже крошечный эпизод кино состоит из десятков-сотен кадров, а в жизни это время складывается в месяцы и годы. Я просто не успеваю осознать и прочувствовать каждый момент: новый ракурс, поза, взгляд, запахи, звуки, жесты – все это несет новые впечатления, возбуждает и увлекает снова и снова.

Еще в детстве, уезжая на каникулы и возвращаясь домой, я первое время не мог говорить с близкими: слова казались чрезмерными и неуклюжими. Первое время мне просто нравилось находиться рядом, ощущать знакомый запах, прислушиваться, как мама гремит на кухне тарелками, собака шумно зевает, а старенький холодильник дрожит и грохочет…

Фантазии моралистов о дозволенном и уместном здесь ни при чем.


Можно ли успеть насытиться впечатлениями с разными людьми? Со многими ведь встречи и не повторятся. Я даже бутерброд жую по полчаса – иначе мне проще выпить спортивную питательную смесь без вкуса и плотности. Может быть, я что-то теряю и не нужно каждый раз разглядывать мир в микроскоп?
jouir: (Default)
По случаю 23 февраля вспомнил университетскую историю о женском коварстве и мужской солидарности. Все – быль.

Второй язык у меня – французский, и преподаватель попался замечательный! Во-первых, мужчина, что теперь большая редкость. Во-вторых, удивительно красивый и милый человек, остроумец и модник (по слухам, его архаичный пиджак был от Gaultier). И, наконец, в-третьих, он был одним из немногих, кто не гадил нам в мозг, заставляя зубрить каждую букву и запятую. Зато рассказывал веселые истории, как студентом по обмену жил в Париже, почему не стоит гулять по ночам в Булонском лесу, переводил нам стихи и песни. Вот с песней-то и вышла почти неприятная история.

«Surannée» )
jouir: (Default)

Вообще-то я люблю красивую одежду... Но при этом плохо разбираюсь в марках и брендах. С детства меня обшивали бабушка и мама, от чего я в тайне страдал: ребенку ведь важно стать частью коллектива (чтобы никто не лез), а не объектом пристального внимания и удивления. Со временем я свыкся с эксклюзивностью своего существования и привык, что у меня все не как у людей. Поэтому, когда маме и бабушке надоело играть в дизайнеров, пришлось искать швею…

Когда швея удачно вышла замуж и куда-то делась, а найти новую – проще застрелиться, стал присматриваться к магазинам. И тут меня ждало разочарование: ничто не могло конкурировать с индпошивом. В лучшем случае одежда была терпимой, но при этом непростительно дорогой: «Как можно покупать Шанель, когда полмира голодает?» :- )) Ну и вообще, знаете, это ужасное чувство, когда видишь кого-то в такой же одежде: словно сам надел чужое.

Как и мама, которая до сих пор носит институтские платья (теперь это шыкарный винтаж - бабушкина работа), я долго привыкаю, но потом насмерть привязываюсь к любимым тряпкам – затаскиваю до дыр и полного неприличия. Но когда разваливается последнее, приходится искать замену. Понятно, мне все не нравится. Но нашлось-таки исключение.

У меня вокруг дома под каждым кустом и листом по магазину. И, как это модно в Москве, владельцы и работники – восточные и кавказские люди. Вот на них-то я и присмотрел черные скромные куртки. Никаких модных извращений: лаконично и по фигуре – мрачно и мужественно.
«Простенько, но со вкусом» - обрадовался я и стал приглядываться к логотипу – благо, суровые джигиты одеты в это через одного. Увидел! Удивился…

На спине или у воротника белели три латинские буковки: еVa. Вернее, средняя – и не буква вовсе, а что-то вроде птички. Но я же не дурак, понял, что «птичка» - это так художественно оформленная V. «Ева, странно» - подумал я и стал рыться в Интернете в поисках мужского бренда с женским именем. И долго бы искал – нет такого бренда! Просветили на форуме мужских трусов все с той же Евой: Emporio Armani.

Вот так: -) Альмодовара цитировать я, значит, могу, а Армани-то и не узнал. Отстал от жизни. Даже как-то неловко…



jouir: (Default)
По совершенно личным, запутанным причинам сегодня вдруг вспомнилась проблема, волновавшая меня все годы обучения: где заканчивается необходимый труд и начинается тоска от бессмысленной работы.
Пример: в ин.язе на каком-то курсе мы читали «Сагу о Форсайтах» Голсуорси. К каждому занятию требовалось не только прочесть, знать сюжет и новые слова, а выписывать все характеристики персонажей и учить наизусть. Причем, не только главных – всех, описание любого прохожего, увиденного в окне горничной, в то время как она несла поднос с чаем… Получались толстые тетради зубодробильной английской прозы начала 20го века. Надо ли говорить, что Голсуорси до сих пор вызывает стойкое отвращение.

С другой стороны, с другими преподавателями можно было читать статьи из Интернета, вышедшие вчера, рыться в словарях, искать идиомы – пытаться хоть как-то понять, что они там такое имели в виду… А потом обсуждать до одури и хрипоты с нездоровым блеском в глазах и спорить, и отстаивать свою позицию и даже хамить хамскими английскими ругательствами. Распечатанная статья оказывалась сплошь исчерканной пометками, вариантами перевода, вопросами и исправленными ошибками. Многих слов не было в обычных словарях – приходилось искать объяснения терминов в Интернете и т.д… Сил отнимало не меньше, чем зубрежка, было тяжело, но потраченное время не капало на темечко средневековой пыткой, а усталость льстила и обнадеживала.

До сих пор нечеткая, неграмотная постановка цели и как следствие обезьяний труд выматывают больше, чем самая тяжелая, но интересная работа.

И все-таки: когда информации слишком много, она падает гранитной плитой на головы бедных студентов, убивая последние желание разобраться и научиться.
Когда информации достаточно или даже мало, возникает интерес – тот импульс, с которого все начинается. Преподаватель методики говорила: «Если в классе шумят, говорите тише – пусть прислушиваются».
Меня многие назовут лентяем, но обычно я говорю (и пишу) много, чтобы развлечь или растолковать.
В любом случае налицо бессилие автора, неспособного раскрыть мысль одной фразой.
jouir: (Default)

 

Кстати, если кто еще не был, очень рекомендую: завтра последний день + мастер-классы.

Организация на каком-то мифически-прекрасном уровне: просторные белые павильоны с уютными закутками, везде горят настоящие свечи, лежат в вазонах срезанные цветы, негромкая музыка. Надписи лаконичны и исчерпывающи. Никаких «нельзя» и «руками не..», а только «Спасибо, что не трогаете…» Фотографировать можно (о чем я не подумал).

Детали удобно разглядывать в лупу (их много есть на шнурках), какие-то проекторные инсталляции, подзорные трубы, чтобы рассматривать символично висящие под потолком работы.

Даже туалеты задрапированы красным бархатом, и там отдельные кабинки для инвалидов с удобным въездом и указателями. Ощущение абсолютной нереальности происходящего.

Образцы каллиграфии разных стран: на бумаге, шелке, в камне, на ковре, берестяные, пергаментные… Основные цвета: черный и белый, но если приглядеться - бумага с едва заметными рисунками. Водяные знаки, золотые вкрапления, оттиски, лепестки цветов, волокна… Отдельные иероглифы, буквы, слова, стихи, знаки и цитаты из священных писаний разных культур.

Особенно удивила монгольская письменность (на картинке): воздушные петли, очень легкие, повисшие в воздухе. Каждое слово – без отрыва руки.

Одно предупреждение: три отдельных зала, ТРИ!!! В первом - два этажа. После двухчасовой экскурсии домой приполз на карачках.

Это нужно посмотреть обязательно.

jouir: (Default)

С тех пор, как я решил каждый день принимать ванны по причинам, о которых таинственно умолчу, у меня появилось время на бумажные книги.

Конечно, это – анахронизм и предмет роскоши для меня, не имеющего постоянства в жилье. Ведь каждый раз таскать за собой все, что мне нравится, значит исказить восприятие жизни до уровня грузовых перевозок. А количество любимых книг растет лавиной, это как цветы.

И все-таки, двадцать минут лежать в горячей воде, ничем не развлекая какой-никакой ум… теперь читаю. Читаю, что придется и найдется.

Сначала разжевал и с трудом проглотил «Комнату Джованни» - получил кучу мерзких впечатлений. Автор снабдил книгу высокомерным и глуповатым героем и зачем-то напихал кучу французских слов. Если учесть, что действие разворачивается в Париже, и говорят все и так по-французски, то зачем делить текст на два языка? 

Вторая книжка – «Собака Перголези», сборник критических статей.

О Гае Давенпорте я помню что-то нудное, из тех времен, когда еще старался читать  сложное и «об Этом». Разочаровавшись в сложностях и обходя стороной книжные, с тех пор выбирал вездесущую классику, ставшую почти пошлостью…

Книгу нашел в шкафу, где ее оставило перед уходом мм... мое прошлое:-)
На бледной обложке два ириса,  название не обещало ничего хорошего, но по сравнению с «Иероглифическими сказками» (мой следующий лот) казалось вполне съедобным. 

Сначала я думал ни во что не вникать, а просто плавать на поверхности из красивых фраз, тем более, что ванна (не забывайте) прибавляла мне невесомости. Однако, первый же очерк, выбранный наугад, посвящался Витгенштейну – тому самому, который предположил условность объективной реальности, ее зависимость от языка (привет Кастанеде). Когда-то эти идеи так волновали и бодрили нас, подыхающих со скуки лингвистов…

И вот, неожиданно оказалось, что у нас с Давенпортом много общих знакомых, и теперь я чувствую себя приятно и пристыженно, словно узнал кучу сплетен. Но за давностью лет их можно, наверное, считать – воспоминаниями.

Page generated Jul. 21st, 2017 08:37 pm
Powered by Dreamwidth Studios